У нее уже телескопчики почти встали на место, крабы успокоились, и тогда она задает следующий чудный вопрос: "А как он будет расплачиваться?" Имея в виду, какой кредитной карточкой, поскольку не каждая кредитная карточка может обеспечить такую сумму. Я спрашиваю: "Как ты будешь расплачиваться? Карточкой?" - "Какой еще карточкой? У меня нет с собой никакой фотокарточки!" Он даже вопроса моего не понял. Он сам как краб стал. Он не понимает, чего от него хотят, - он корешам галстуки покупает - корешам из Сити Ханты-Мансийска. Он говорит: "Деньгами буду расплачиваться". Я ей говорю: "Кеш, наличными". Краб дает максимальную амплитуду. Они же не носят такие деньги. Американцы говорят: "Мы такое количество наличных, как в Москве, в жизни не видели. Как, - говорят они, - у вас в телевизионных коробках деньги носят?". Они говорят: "Мы же с пятьюдесятью долларами боимся выйти. У вас в России - откуда столько долларов?". Я говорю: "Поэтому у вас в Америке нет, что они в России. Это, ради Бога, пускай к нам Клинтон ездит, учит. А мы, если скинемся все, мы вообще Америку в аренду возьмем на несколько лет. У нас Клинтон юристом работать будет за такие деньги - наличные, между прочим".

И дальше у нее краб снова дает полную амплитуду, потому что кореш в этот момент вынимает вот такую пачку стодолларовых купюр. Вами не может не овладеть гордость за свой народ: прочувствуйте! Эта пачка стодолларовых купюр перевязана резиночкой. Американцы отродясь не видели, чтобы их доллары можно было резиночкой от бигуди упаковывать. Такого унижения Америка никогда не видела. Он со скоростью машинки счетной, послюнявив палец, так чух-чух-чух... Впечатление такое, что в Ханты-Мансийске люди с утра до вечера деньги считают. Она захотела уехать в Ханты-Мансийск, потому что Ханты-Мансийск после этого стал городом ее мечты.